…о том, как сильно я люблю свою дочь

20.10.2008

Пока Катя была маленькой, она вместе с папой-циркачом объехала с гастролями почти весь Советский Союз. Потом Валентин Петрович с дочкой, оставшись без жены и мамы, осели в Петербурге. В 7 лет девочка пошла в школу, в 16 — «окунулась во взрослую уличную жизнь», начала принимать наркотики и в 22 года узнала о своем ВИЧ-статусе.

Ее отец, всегда такой общительный и веселый, услышав о диагнозе дочки,перестал выходить из квартиры и начал выпивать. В 23 девушка родила.Ситуация в семье накалялась: Катя употребляла наркотики, Валентин Петрович уже не мог обходиться без алкоголя, а скандалы и ссоры дома нарастали изо дня в день. И главное, новорожденный ребенок оставался практически без ухода.

dedushka1

Когда внучке Валентина Петровича исполнилось 4 месяца, он решил спасти маленькую Милану и позвонил в органы опеки. Познакомившись с ситуацией, они забрали девочку в дом ребенка.

Обратно в семью она вернулась только через 12 месяцев. К этому времени Катя уже прошла курс лечения от наркозависимости и у нее около года шла ремиссия. Валентин Петрович посещал психолога из проекта  Мама+  и больше не притрагивался к алкоголю. Милана в тот момент, в соответствии с законами РФ, все еще стояла на учете в СПИД-центре. Но результаты первых тестов на ВИЧ у нее были, к счастью, отрицательными.

Почему вы решились обратиться в органы опеки? 

У нас в семье началась кризисная ситуация, для моей дочки счастье наркотиков стало превышать все остальные ценности в жизни. Творилось что-то немыслимое, Катя со своим молодым человеком могли оставить ребенка и уйти куда-нибудь надолго. Я, конечно, делал все, что мог. Но с моим здоровьем многого не сделаешь. Когда я понял, что никакие увещевания и просьбы не помогают, пришлось обратиться в органы опеки.

Как же вы вышли из этой ситуации?

Нам помогли специалисты из проекта  Мама+ . Они оказали материальную поддержку — снабжали детской одеждой, памперсами, игрушками. Потом нас консультировали психологи, социальные работники, врачи. Человеку, ставшему на путь излечения, находящемуся в ремиссии кроме собственного стремления нужна еще поддержка профессионалов. И  Мама+  с этой ситуацией отлично справилась. Таких организаций должно быть больше!

Насколько я понимаю, у вас сейчас все нормализовалось?

Да, когда я увидел, что у дочки появилось твердое решение покончить с наркотиками и начать нормальный образ жизни, мы сделали все возможное, чтобы Милану вернули домой.

А  Мама+  до сих пор оказывает вам поддержку?

Конечно! Моральная поддержка для меня — самое главное! Мы все это время регулярно встречались с психологом, когда мне было нужно что-то обсудить, я тут же ей звонил, она приезжала ко мне.

На каких-то моментах вы, наверное, особо заостряли внимание?

Да, после всех ужасов, которые мы пережили, даже когда у Кати началась ремиссия, какие-то трения между нами все равно оставались. Мне становилось страшно, если дочка приходила домой на час позже обещанного времени. После ее лечения важно было наладить контакт, взаимопонимание, потерянные за это ужасное время.

И что вам психолог советовала?

Не вспоминать былое. Не должно быть старых обид, упреков, хотя и забывать о них полностью тоже нельзя.

А вы ходили на группы поддержки?

Ходил, но не очень часто, мне сложно так далеко добираться одному. Да и потом, я гораздо больше находил в разговоре с психологом. На группах поддержки все рассказывают о своих проблемах, я как-то это не очень люблю. Хотя, например, на последней встрече меня попросили, и я прочитал парочку своих стихотворений.

Вы стихи пишете?

Стихи — очень громкое слово. Скорее это диалог в стихотворной форме. Я пишу о том, что мне удалось почувствовать, пережить за свою жизнь. О каких-то памятных исторических моментах, о Боге, о том, как сильно я люблю свою дочь.

Поиск по сайту:

Консультация онлайн